Арбитраж: перезагрузка // О новом порядке установления требований кредиторов. Часть I

LynX

Пользователь
1. Что в проджекте тебе моем?
Намедни Верховный суд анонсировал новый законопроект о модернизации порядка установления требований кредиторов.
Суть проекта нового порядка сводится к следующему.
Кредиторы направляют требования арбитражному управляющему. Тот делает рассылку по всем заинтересованным лицам в течение трех дней по электронной почте. В течение тридцати дней они вправе представить возражения. Далее управляющий рассматривает требование по существу и в течение трех дней уведомляет о нем заинтересованных лиц. Раз в два месяца управляющий направляет в суд отчет о рассмотренных требованиях, который суд публикует в картотеке арбитражных дел. Требования об оплате труда включаются в реестр на основании имеющихся у должника документов. В течение тридцати дней с даты извещения о результатах рассмотрения требований заинтересованное лицо вправе обратиться с возражениями в арбитражный суд. В несколько модернизированном виде предложено перенести в Закон пункт 24 Постановления Пленума ВАС РФ от 22.06.2012 N 35 – о праве кредиторов и управляющего обжаловать судебные акты, на которых основаны требования кредиторов – только в порядке пересмотра по вновь открывшимся обстоятельствам и с публикацией о факте подачи заявления в ЕФРСБ.
Как видим, предложенный порядок во многом скопирован со статьи 189.85 Закона о банкротстве, предусматривающей процедуру установления требований в делах о банкротстве кредитных организаций.

2. Суд нерезиновый!
Безусловно, сама по себе идея снижения нагрузки на суд заслуживает внимания. Год от года дел о банкротстве меньше не становится (статистика по банкротствам за 9 месяцев 2019 года – по юр.лицам и физ.лицам). О данной проблематике прекрасно известно как на самом высоком уровне, так и рядовым участникам дел о банкротстве – по длительности задержек в ожидании судебных заседаний.
Но вот конкретные способы реализации данной идеи вызывает массу вопросов. Часть из них озвучилЕвгений Суворов. Мы же попробуем копнуть ещё глубже.

3. Не мышонок, не лягушка…
Прежде всего проект вновь обостряет дискуссию о правовой природе арбитражного управления. Потому как с одной стороны Конституционный суд говорит о публично-правовой природе данного института, с другой – Закон о банкротстве упоминает про «частную практику» и Минэкономразвития упорно цепляется за эти слова.
Выступление М.Ю. Василеги – председателя Общероссийского профсоюза арбитражных управляющих – по этому поводу можно посмотреть здесь, ниже приведу краткое содержание.
Согласно пункту 9 статьи 45 Закона о банкротстве в случае неутверждения арбитражного управляющего в течение трех месяцев дело о банкротстве подлежит прекращению. То есть без управляющего осуществление гарантированного Конституцией РФ правосудия невозможно. Отсюда вывод о природе деятельности арбитражного управляющего: обеспечение отправления правосудия. Не будет же суд сам направлять все запросы, искать имущество, оценивать, продавать, распределять между кредиторами и так далее. Это отдельная функция.
При этом корректность термина «частная практика» тоже весьма сомнительна. Арбитражный управляющий утверждается либо не утверждается[1] в должности, отстраняется либо освобождается от должности судебным актом, выносимым от имени Российской Федерации. Вознаграждение – как фиксированное, так и процентное – устанавливается судом. Контроль осуществляется судом же. Набор прав и обязанностей определен законодательно. Спрашивается – а причем тут вообще «частная практика»?
Причем проводить полную аналогию с адвокатами и нотариусами тут неуместно – у них описанных выше элементов судебного контроля нет. Суд вмешивается в их в проф.деятельность в крайне ограниченном числе случаев.
В качестве контраргументов к огосударствлению правовой природы арбитражного управления обычно приводятся две фобии:
А) бюджет не хочет нести ответственность в виде убытков за действия и бездействие управляющих;
Б) бюджет не хочет оплачивать вознаграждение арбитражных управляющих.
Впрочем, при некотором желании эти риски можно законодательно нивелировать. В первую очередь – четко прописать, что арбитражный управляющий хоть и является должностным лицом, но не должностным лицом органа государственной власти. И риска взыскания убытков с бюджета не появляется. Во вторую очередь – позиционировать Трудовой кодекс РФ как общий закон, а Закон о банкротстве – как специальный. То есть законодатель обязан предусмотреть механизмы выплаты вознаграждения арбитражных управляющих, но вовсе не обязательно из своего кармана – а в специальном порядке. Ловкость рук и никакого мошенничества.
Это вполне укладывается в логику статьи 22 Закона о статусе судей – строго говоря, у судей ведь нет работодателя в привычном виде, нет подчинения его приказам (судья независим, подчиняется только Закону), а предусмотренные Трудовым кодексом РФ гарантии – есть. Именно в таком соотношении общего (ТК РФ) и специального (Закон о статусе судей) закона. Работодатель судьи – Российская Федерация.

4. Без права на ошибку
Нетрудно заметить, что все публичные должностные лица имеют гарантии независимости и неприкосновенности:
  • президент РФ – статья 91 Конституции РФ;
  • члены совета Федерации, депутаты Государственной думы – статья 98 Конституции РФ, статья 19 Федерального закона от 08.05.1994 N 3-ФЗ «О статусе члена Совета Федерации и статусе депутата Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации»;
  • региональные депутаты – статья 13 Федерального закона «Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации» от 06.10.1999 N 184-ФЗ;
  • судьи – статья 122 Конституции РФ, статья 9 Закона РФ от 26.06.1992 N 3132-1 (ред. от 29.07.2018) «О статусе судей в Российской Федерации»,
  • прокуроры – статья 5 Федерального закона от 17.01.1992 N 2202-1 «О прокуратуре Российской Федерации»,
  • нотариусы – статья 5 Основ законодательства Российской Федерации о нотариате, утв. ВС РФ 11.02.1993 N 4462-1,
  • адвокаты – статья 18 Федерального закона от 31.05.2002 N 63-ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации».
Сформулированы данные гарантии в виде недопустимости привлечения к ответственности за высказанное профессиональное суждение, а так же особом порядке привлечения к административной и уголовной (гл. 52 УПК РФ) ответственности. Разумеется, если должностное лицо будет пропагандировать терроризм или есть детей на завтрак – никакие гарантии не спасут от возмездия. И судебный контроль за принимаемыми решениями и совершаемыми действиями никто не отменял. Но все таки – Закон прямо закрепляет за должностными лицами право на ошибку. Никого из них не привлекают за технические ошибки к административной ответственности и не взыскивают убытки по любому поводу.
В 2016 года была попытка введения лишения статуса судьи за три отмененных судебных акта. Вот комментарий действующего судьи по данному поводу: «За год я рассматриваю порядка тысячи дел. Если ли у меня 20-30 отмен в год? Разумеется. У всех коллег есть. За всем не усмотреть. Но это значит, что я выдаю 99% качества. А автору законопроекта на совете судей высказали большое «фи» по его предложениям».
Закон о банкротстве, конечно, говорит о независимости управляющих, но очень уж декларативно и без конкретных механизмов её обеспечения. Ходит даже выражение: независимый управляющий – это тот, от которого ничего не зависит.
Теперь же Верховный суд напрямую ставит вопрос о делегировании части полномочий судов управляющим. От субъектов, очень защищенных Законом, к субъектам, которые не очень то им защищены, и часто подвергаются необоснованной демонизации. При этом крайне часто суды придерживаются такого подхода по отношению к управляющим: «Не спрашивай у нас, как делать правильно. Сделай – а мы потом проверим, если что – взыщем убытки». Доходит до абсурда – на убытки можно попасть, даже строго следуя заветам мудрейших. Они за свои слова рублем не отвечают и могут позицию ретроспективно поменять.
Поэтому основную задачу законопроекта я бы сформулировал как двуединую – с одной стороны необходимо дать кредиторам эффективные средства правовой (в том числе судебной) защиты, с другой – не допустить выкашивания рядов арбитражных управляющих формальным потоком жалоб и исков об убытках.
Так, например, по аналогии с Постановлением Конституционного Суда РФ от 18.10.2011 N 23-П необходимо предусмотреть, что неотмененное решение управляющего о включении либо невключении требований в реестр не может быть основанием для привлечения к какой-либо ответственности. Возражать против включения требований в реестр можно только путем подачи соответствующего заявления в суд – но не путем подачи жалоб на управляющего и не административным путем. В сложных случаях – например, при поступлении возражений на требования кредиторов по мотиву необходимости субординации корпоративных требований либо фальсификации доказательств – управляющий должен иметь право на «самоотвод» и передачу вопроса о рассмотрении требования в суд. Это не будет противоречить заложенной идее о передаче управляющим рассмотрения простых и бесспорных требований и оставлении за судами компетенции по рассмотрению спорных и сложных случаев.
Здесь же вновь возникает вопрос об увеличении вознаграждения арбитражных управляющих (оно и так не индексировалось с 2008 года). Тем самым во исполнение Постановления Конституционного Суда РФ от 19.12.2005 N 12-П будет обеспечен баланс интересов государства и арбитражных управляющих.

На этом обзор законопроекта не закончен. Продолжение следует.


[1] Пункт 56 Постановления Пленума ВАС РФ от 22.06.2012 N 35 предоставляет арбитражному суду право отклонить предложенную кредиторами кандидатуру арбитражного управляющего.
 
Верх