Интересный обзор c zakon.ru от Артема Карапетова

Тема в разделе "Полезные документы о банкротстве", создана пользователем Дмитрий Скрипичников, 6 фев 2014.

  1. Дмитрий Скрипичников
    Offline

    Дмитрий Скрипичников Регулятор

    Очередное пришествие Laesio enormis, кража кредита директором заемщика и каузальность цессии против защиты прав должника: комментарий к некоторым определениям о перед аче дел в Президиум ВАС РФ
    30.01.2014 — 23:34
    Отрасль права: Гражданское право
    В январе коллеги прислали мне для справки два интересных определений о передаче дел в Президиум ВАС. Еще одно выловил при помощи редакторов нашего Дайджеста частного права. Все три определения крайне важны в контексте развития отечественного договорного права, так как ставят очень острые вопросы.

    ***

    Определение №ВАС-13846/13 (коллегия в составе судей Е.Ю. Валявиной, А.И. Бабкина и С.В. Сарбаша)

    Предлагается признавать ничтожными сделки, явно заключенными директором во вред компании и ее кредиторам, о чем другая сторона не могла не знать. Там был заключен краткосрочный договор субаренды по цене в 20 раз выше рынка. Тем самым директор субарендатора за небольшой срок сформировал огромную задолженность перед конкретным контрагентом и ущел в банкротство, в рамках которого в силу этого долга тон стал задавать этот субарендодатель. Плюс там в деле имеется и целый ряд других улик, указывающих на то, что договор субаренды был заключен в целях надуть искусственный долг в предверии банкротства и передать процесс банкротства в дружественные руки. По крайней мере, после прочтения определения у меня не возникло сомнений в наличии у данной сделки очевидного порока.

    Интересны две вещи:

    Во-первых, коллегия предлагает Президиуму ВАС в очередной раз благосклонно отнестись к применению ст.10/168 ГК в качестве основания для ничтожности таких сделок; намека на то, что здесь должна применяться ст.169 ГК в тексте определения нет.

    Во-вторых, зачем-то в тексте определения вдруг проскачила УЖАСНАЯ фраза. Цитирую: "Таким образом, договор, предоставление по которому со стороны одного лица в два и более раза превышает встречное предоставление или обычную рыночную цену, уплачиваемую в подобных случаях может являться основанием для признания сделки недействительной на основании статей 10, 168 ГК РФ".

    На последнем обсуждении проекта информационного письма Президиума ВАС по ст.178-179 ГК вроде бы удалось убедить коллег исключить из проекта похожую идею с введением laesio enormis. В итоговом тексте этого пункта не оказалось. Прошло всего ничего, и вот опять:)

    Мне непонятно, зачем по делу, в котором цена отличается от рыночной в 20 раз!!! и есть масса иных улик в пользу порока воли или антисоциальности сделки, вдруг заявлять правовую позицию о введении laesio enormis. Повторять свои аргументы против этой давно устаревшей средневековой доктрины не буду, так как уже много раз об этом писал (см. напр., здесь). Просто напомню, что завтра нижестоящие суды будут читать этот абзац, если он, не дай Бог, попадет в текст постановления Президиума, и думать, что им достаточно установить только двукратное расхождение цены договора и рыночной цены, чтобы рушить сделки налево и направо по ст.10/168 ГК. Вспомним тут про то, что рыночная цена - часто вещь очень виртуальная, оценщики часто коррумпированы, а рыночную свободу еще никто не отменял. А также вспомним, как наши суды относятся к таким точным числовым критериям (достаточно посмотреть на практику судов по снижению неустойки после появления ППВАС №81 о двух ставках рефинансирования как нижнем пределе снижения) - они начинают их применять почти автоматом.

    Этого достаточно, чтобы от идеи с laesio enormis как основания для уничтожения сделок отказаться. Конечно же, нерыночный уровень цены может являться признаком порока сделки, но только в контексте всех обстоятельств дела (что мы как раз и имеем в данном деле с субарендой). Для того же, чтобы нерыночность цены сама по себе была единственным и достаточным основанием для убиения сделки, надо, чтобы несправедливость/ненормальность цены "шокировала совесть", цена была настолько вопиюще нерыночной, чтобы ни у кого не возникало сомнений в отношении того, что разумные контрагенты без порока воли такую сделку никогда бы не заключили.... Этот критический порог девиаци цены от рыночного уровня достигается намного выше, чем уровень "в два раза и более"....

    Так что я призываю поддержать саму суть определения коллегии, а вот абзац про laesio enormis убрать...

    ***

    Определение №ВАС-5243/06 (коллегия судей в составе Ю.Ю. Горячевой, Е.Ю. Валявиной и С.В. Сарбаша)

    Тут просто мегаинтересное с цивилистической точки зрения дело. На дебиторскую задолженность было обращено взыскание приставом-исполнителем, но продана она с торгов была по цене в 10 раз меньше ее номинала. Далее бывший кредитор, утративший это право требования, начал оспаривать действия приставов по оценке и т.п. В итоге суды признали сделку продажи требования с торгов ничтожной. Пока шли эти споры о незаконности действий приставов, лицо, купившее право требования на торгах, переуступило его третьеему лицу. Дальше было еще несколько переуступок. В конце концов, должник погасил долг в адрес последнего из цессионариев (в определении о передаче этот факт не зафиксирован, но в постановлении кассации о том, что долг уже уплачен, написано). Но проблема в том, что все эти цессии проходили без оформления процессуального правопреемства, и вот когда последний цессионарий, уже получив деньги, решил оформить ex post свой статус процессуально, заменив собой изначального взыскателя, ему последний стал возражать. По мнению изначального кредитора, торги недействительны, а значит и все последующие цессии слетают по принципу домино. А значит, должник все еще должен именно ему, то есть тому, кто указан в исполнительном листе.

    Тут можно, с одной стороны, рассуждать на тему каузальности/абстрактности цессси и защищать или не защищать финального цессионария и действительность перехода к нему прав на этом основании. Если все последующие уступки осуществлялись без порока воли и должник о них уведомлялся, а первая цессия была осуществлена посредством публичных торгов и уведомление должник о такой уступке получил от пристава, то можно увидеть последовательную цепочку распоряжений (в случае с торгами пристав как госорган заменяет своей волей волю кредитора). Такая цепочка распоряжений в рамках абстрактной модели цессии (принятой в ряде зарубежных стран) не аннигилируется из-за наличия порока в договорном основании первичной цессии. Нужно ли вводить абстрактность цессии, вопрос очень интересный. Недавно его обсуждали у нас в М-Логосе на круглом столе. Не готов выссказывать какие-то окончательные суждения.

    Но, с другой стороны, возможна и иная линия рассуждений с постановкой в центр внимания темы защиты прав должника. Ведь тот уже погасил долг в адрес того, кто был легитимирован в качестве законного цессионария на момент платежа путем соответствующих уведомлений. В Информационном письме ВАС №120 по цессии в п.14 прямо закреплено, что должник должен в такого рода ситуациях защищаться и с него нельзя требовать повторной оплаты, если он уплатил тому, на кого ему было указано в уведомлении об уступке, независимо от спора о действительности договоров уступки. Более того, как указано в этом информписьме должник, получивший уведомление об уступке, не вправе уклоняться от погашения долга в адрес обратившегося к нему с требованием цессионария, ссылаясь на возможную недействительность перехода права.

    И вот тут самое интересное. В этом пункте Информписьма №120 про добросовестность должника ничего не сказано. Но, как мне кажется, очевидно, что защищаться должен только добросовестный должник, то есть тот, кто на момент платежа имел разумные основания считать цессионария законным. Соответственно, если не вводить принцип абстрактности распорядительной сделки цессии, то решать ситуацию, возможно, нужно так. Если нет доказательств в отношении аффилированности должника и финального цессионария или того, что должник обладал достоверной информацией о незаконности первичной уступки (посредством публичных торгов) на момент платежа, то его надо защищать и нельзя создавать условий, при которых с него может быть взыскан долг повторно. Иначе должник ставится в какое-то безвыходное положение: он получил уведомление об уступке (и всю предыдущую цепочку уведомлений тоже) и вроде как в силу Информационного письма №120 не может отказать последнему цессионарию в оплате, а с другой стороны он рискует тем, что, если впоследствии цессии слетят (при каузальной модели уступки), с него изначальный кредитор потребует повторной оплаты.

    Тут, правда, все усложняется тем, что цессии осуществлялись без оформления процессуального правопреемста. Мог ли и должен ли был должник отказать в погашении долга финальному цессионарию со ссылкой на то, что тот не вписан в исполнительный лист, и потребовать предварительной процессуальной его легитимации? Тут есть, видимо, повод для дискуссии. Не стоит забывать, что в силу ст.327 ГК если у должника были весомые сомнения в отношении законности перехода прав к финальному цессионарию, он мог внести деньги в депозит нотариуса.

    В общем дело очень интересное и сложное. Мне кажется, Президиум ВАС в этом деле может сформировать важные правовые позиции для развития российского режима уступки.

    ***
    Определение №ВАС-15822/13 (коллегия судей в составе Харчиковой Н.П., Бондаренко С.П., Ксенофонтовой Н.А.)
    Текст определения есть в К+ (в кад.арбитр почему-то не нашел)
    Займодавец дал беспроцентный займ заемщику, от лица которого договор подписал директор. Далее через год стороны подписали допсоглашение о пролонгации периода займа и установлении процентов. Заемщик не вернул долг и проценты. Займодавец пошел в суд взыскивать и то, и другое. Заемщик подал встречный иск об оспаривании допсоглашения со ссылкой на то, что эту сделку директор в силу устава должен был согласовать, и, кроме того, она была заключена в результате злонамеренного соглашения займодавца и директора заемщика.
    В общем все, казалось бы, ясно. Но меня поразило то, что суды, посчитав допсоглашение недействительным, отказали в иске о взыскании всего займа, походя признав ничтожным и изначальный договор займа. В целом, это какая-то нездоровая тенденция. Стали появляться судебные решения, в которых суды признают недействительными договоры кредита/займа и отказывают во взыскании выданного займа. Недавно с казахстанскими банками такая история случилась (правда там, по-моему, в итоге все-таки правда победила).
    В этом же деле директор заемщика, действительно, вел себя как-то странно. Решил перевести долг на себя лично как на ПБОЮЛа и, несмотря на то, что согласие займодавца на перевод долга не было получено, сразу же после получения займа на счет своей фирмы перечислил всю полученную сумму себе на личный счет. В общем, похоже, что директор вел себя нехорошо. Но должен ли из-за этого страдать займодавец и лишаться права на возврат займа?
    Переформулирую вопрос: может ли суд отказать в иске о возврате займа, если директор заемщика украл полученный займ, переведя полученные своей фирмой деньги сразу же после их получения на свой личный счет на непонятно каком основании? Ответ: наверное, да, но только если будет доказано злонамеренный сговор между займодавцом и директором заемщика о краже (и распиле) кредита. Кстати, такое, как я понимаю, бывает.
    Вопрос о том, были ли именнно в данном деле приведены убедительные доказательства такого сговора, я оставляю за скобками. По тексту определения ничего этого не видно, а решения нижестоящих судов я не читал. Так что решение "тройки" предложить Президиуму все-таки отменить решения судов и взыскать займ с заемщика кажется логичным. Но, наверное, для окончательного вывода нужно внимательнее изучить решения нижестояших сулов.
    В целом же проблема, действительно, крайне интересная.
    В деле также всплывает ряд иных вопросов (в первую очередь, об исковой давности). Так что рекомендую ознакомиться...
     
    danny-booh, Александр Чижов и IVA нравится это.
  2. Дмитрий Скрипичников
    Offline

    Дмитрий Скрипичников Регулятор

  3. IVA
    Offline

    IVA арбитражный управляющий

    "Конечно же, нерыночный уровень цены может являться признаком порока сделки, но только в контексте всех обстоятельств дела (что мы как раз и имеем в данном деле с субарендой). Для того же, чтобы нерыночность цены сама по себе была единственным и достаточным основанием для убиения сделки, надо, чтобы несправедливость/ненормальность цены "шокировала совесть", цена была настолько вопиюще нерыночной, чтобы ни у кого не возникало сомнений в отношении того, что разумные контрагенты без порока воли такую сделку никогда бы не заключили...."

    Ну, один в один то, о чем мы спорили в одной из веток по оспариванию сделок (где жареные курочки в пример приводились). Нельзя так уж формально определить порок сделки по... как бы сказать... экономико-социальным что ли? причинам. Суд должен рассматривать все в совокупности и внимательно, принимая во внимание все представленные сторонами доказательства и сведения. Вспомнишь тут англичан с их "нечестным поведением"...

    а что касается цессии и займов... Лучшее из чувств - это чувство меры. Кто бы еще вспоминал об этом.
     
Загрузка...

Поделиться этой страницей