Новости Примерно 80 процентов банкротств в РФ носит криминальный характер - Российская Газета

Тема в разделе "Новости о банкротстве", создана пользователем Joseph, 26 авг 2013.

  1. Joseph
    Offline

    Joseph Пользователь

    Российская Газета
    [​IMG]
    Минфин подготовил новый вариант законопроекта о введении уголовной ответственности за фальсификацию банковской отчетности. Максимальный размер штрафа для банкиров разработчики документа предложили поднять до одного миллиона рублей, а срок лишения свободы довести до четырех лет. В Агентстве по страхованию вкладов (АСВ), которое с 2007 года пытается привлечь внимание регуляторов к проблеме фальсификации банковских документов, наказание все равно считают недостаточно жестким. Однако признают, что лучше такие санкции, чем вообще никаких. Почему? Об этом в интервью "РГ" рассказал первый заместитель гендиректора АСВ Валерий Мирошников.
    Уголовную ответственность за подделку банковской отчетности пытаются ввести уже не первый год. Почему не получается?

    Валерий Мирошников: Высказывались разные опасения. В частности, что правоохранительные органы будут использовать подобную норму для решения каких-то своих задач. Скажем, человек просто ошибся, а его, пользуясь случаем, возьмут и посадят. В качестве другого аргумента звучало то, что в российском законодательстве уже предусмотрена уголовная ответственность за мошенничество, за хищение, за преднамеренное банкротство. Этих статьей УК достаточно для наказания недобросовестных банкиров, и незачем вводить еще одну.

    Однако у нас на этот счет есть свои веские доводы. Существуют разные ситуации.

    Например, когда фальсификация отчетности в банке имеет место, а реального хищения средств нет: владельцы банка наращивают капитал ненадлежащими активами, стремясь показать органам надзора, что у них все хорошо. Умысла похитить деньги у них нет. Есть желание скрыть реальное положение дел от регулятора и кредиторов, "нарисовав" красивую картину. Но впоследствии потери кредиторов будут реальные.

    Поэтому уголовная ответственность за фальсификацию просто необходима. Пока ее нет, банкиры будут и дальше делать невинные глаза и оправдываться тем, что не знали, что подписывали. Я помню, знакомился с материалами дела экс-главы Внешагробанка (обанкротился в 2005 году. - Ред.) господина Букато, который на вопрос следователя, как он так запросто подписывал бумаги о выдаче заведомо "плохих" кредитов, разводил руками: "А я тут причем? Секретарь утром приносила документы, а я, не глядя, ставил визу. Ничего не знаю". Используя такие лазейки в законодательстве, люди пытаются уйти от ответственности. Поэтому мы надеемся, что уголовная статья за фальсификацию финансовой отчетности в нашем законодательстве все-таки появится.

    И это действительно решит проблему?

    Валерий Мирошников: Я думаю, это будет хорошая превентивная мера. Неотвратимость наказания, если ее, конечно, удастся обеспечить, заставит людей задуматься. Понятно, что речь идет о больших деньгах, которые можно украсть, фальсифицируя отчетность. Но мне кажется, что никакие деньги не стоят того, чтобы оказаться за решеткой. Законопроект, который подготовил минфин, нельзя назвать жестким. Но нам на нынешнем этапе нужен хотя бы такой вариант.

    В других странах есть уголовная ответственность за подделку отчетности?

    Валерий Мирошников: Да, и в этом контексте интересен американский опыт. В начале 2002 года в США случилось крупнейшее за всю историю корпоративное банкротство одной из ведущих энергетических корпораций "Энрон". Оказалось, что для успокоения инвесторов сотрудники компании подделывали отчетность, а помогала им в этом одна из аудиторских фирм "Артур Андерсен", которая, по логике, наоборот должна была предупредить инвесторов об опасности. "Неожиданное" банкротство обернулось большими потерями как для держателей акций, так и для работников корпорации, которые в итоге таких махинаций лишились пенсионных сбережений. Тогда как раз выяснилось, что никакой ответственности за подделку отчетности в США нет, и руководство "Энрона" за безобразия, которые они творили с финансовыми документами, даже нельзя привлечь к ответственности. Поэтому в Соединенных Штатах был спешно принят очень жесткий закон Сарбейнса - Оксли, который обязал публичные компании раскрывать дополнительную информацию о себе и подтверждать реальность данных, а заодно ввел серьезное наказание за фальсификацию вплоть до пожизненного лишения свободы. Потом были дискуссии о необходимости отменить этот закон, поскольку он ухудшает позиции американского рынка по сравнению с тем же европейским. И когда решение о его отмене уже фактически созрело, грянул кризис. Вот тогда закон снова пригодился. Один из самых громких случаев того времени - история финансиста Бернарда Мэдоффа, который за свою аферу получил 150 лет тюремного срока.

    Мы очень часто при банкротстве банков сталкиваемся с фальсификацией отчетности. При этом никакой ответственности не наступает. Человек может нанести многомиллиардный ущерб кредиторам и спокойно, как, например, господин Пугачев (Сергей Пугачев - экс-глава обанкротившегося в ноябре 2010 года Межпромбанка. - Ред.), жить в Лондоне. Абсурдная ситуация.

    Каков сегодня процент криминальных банкротств в российской банковской системе?

    Валерий Мирошников: Примерно 80 процентов банкротств у нас носит явно криминальный характер.

    Так всегда было?

    Валерий Мирошников: В кризис был небольшой всплеск рыночных банкротств, когда банки гибли из-за стечения ряда факторов: неразумной финансовой политики в сочетании с плохой конъюнктурой на рынке. Самым ярким примером служит ситуация с пензенским банком "Тарханы", которым тогда владел некий господин Саакян. Для губернии банк был достаточно крупным, известным, вкладчики охотно несли туда деньги, и у его хозяина была одна проблема: как и где эти средства выгодно разместить. Он решил заняться бизнесом - строительством теплиц для выращивания роз. Причем в каких-то космических масштабах, потратив на этот проект 80 процентов активов банка. Настоящее безумие! Я своими глазами видел эти "плантации", уходящие до самого горизонта, где ничего не росло. Построить-то он успел, но грянул кризис и дальше дело не пошло. В силу социальной значимости для региона мы этот банк приняли на финансовое оздоровление, позже теплицы ушли с молотка. Вот опять же, украсть деньги клиентов он, может быть, и не хотел. Кто знает, если бы не кризис, возможно, он успешно развивал бы тепличный бизнес на розах. Но, возвращаясь к фальсификации отчетности, для сокрытия от органов надзора нарушений нормативов у него работала целая команда, которая "рисовала" липовые кредиты и подделывала отчетность.

    Так что даже при рыночных банкротствах довольно часто встречаются факты подделки отчетности. Я бы сказал, что это массовое явление. И с этим, конечно, нужно бороться. Во-первых, введением уголовной ответственности должностных лиц за фальсификацию отчетности. Во-вторых, путем использования так называемого мотивированного суждения, которое позволило бы сделать надзор за банками более эффективным. Прежде всего со стороны Центробанка. Поясню, о чем идет речь.

    Нередко органы надзора сталкиваются с ситуацией, когда формально к кредитной организации претензий быть не может, но некоторые обстоятельства не поддаются элементарным логическим рассуждениям. По-хорошему, требуется серьезная проверка. Помню, был страховой случай, когда отозвали лицензию у одного из московских банков. Его руководство рассказало нам историю о том, что около 60 процентов всех активов банка практически год лежали у них в виде наличных в кассе. А буквально перед отзывом у кредитной организации лицензии приехали какие-то люди, взломали кассу и "увезли" деньги. Формально придраться к их объяснениям нельзя. Но где логика? Ведь касса не генерирует прибыль. Так для чего держать там такую сумму, еще и целый год? Потом выяснилось, что таким образом хозяин банка скрывал "плохие" кредиты, только ради того, чтобы банк приняли в систему страхования вкладов. По документам в кассе были средства от погашенных заемщиками кредитов. На деле же никаких денег там вообще не было. Но в итоге банк все равно разорился.

    Что стало с вашим предложением лишать "золотых парашютов" топ-менеджеров обанкротившихся банков?

    Валерий Мирошников: Эту инициативу приняли в составе пакета поправок в законодательство о банкротстве. А появилась она после того, как нам пришлось столкнуться с несколькими вопиющими случаями, когда незадолго до отзыва лицензий руководство банков подписывало документы о назначении себе огромных выходных пособий - "золотых парашютов". И у нас не было никаких законных оснований этому воспрепятствовать. Нам приходилось выплачивать эти огромные деньги людям, которые фактически довели банк до банкротства, прежде чем мы рассчитаемся с кредиторами. В конце концов, удалось внести изменения в закон, которые на самом деле не лишают топ-менеджеров "золотых парашютов". Но выходные пособия им выплачивают в самую последнюю очередь. После расчетов со всеми кредиторами обанкротившегося банка.

    Читать дальше...
     
Загрузка...

Поделиться этой страницей