Юлия Жаворонкова
«Первое слово дороже второго»: эстоппель или народная мудрость?
Все чаще встречаются ситуации, когда, по мнению юристов, суд опирается на ответы нейросети.
Такое подозрение вызывает проникновение в судебные акты разговорных форм вместо правовых. Яркий пример — постановление Арбитражного суда Московского округа от 31.07.2025 по делу № А40-146414/2023. Спор касался поставки оборудования с недостатками: поставщик сначала признал дефекты и предложил компенсацию, а затем сменил позицию, заявив, что товар надлежащего качества.
Оценивая это противоречивое поведение, суд округа сформулировал: «в данном случае действует правило: первое слово дороже второго». По сути кассация описала классический принцип — запрет противоречивого поведения, известный праву как эстоппель (п. 5 ст. 166, ст. 10 ГК РФ, начало добросовестности). И вывод суда справедлив: сторона не вправе ссылаться на обстоятельства, противоречащие её же предшествующему поведению.
«Суд округа полагает, что в данном случае действует правило: первое слово дороже второго».
Но форма вызывает вопросы. Народная пословица в мотивировочной части — это не источник права и не доктринальная категория. Там, где уместна ссылка на эстоппель и добросовестность, появляется фольклор. Сам по себе такой оборот ещё не доказывает участие ИИ — это может быть и стилистическая небрежность. Однако он ставит принципиальный вопрос о допустимости подобной аргументации: судебный акт должен опираться на норму и доктрину, а не на присказку, пусть и попадающую в верную интуицию. Когда «первое слово дороже второго» подменяет ссылку на закон, проверяемость решения снижается, а вместе с ней — и его убедительность. И возникает интересный вопрос — а можно ли ссылаться на такой правовой прецедент в аналогичных спорах?
Когда под подозрением сам суд: «плеяда защитников» и «чудесным образом»
Отдельная категория — подозрения в адрес самого суда. Наиболее обсуждаемый пример — приговор Ейского городского суда по коррупционному делу двух бывших полицейских Защита обратила внимание на нехарактерные для судебных актов обороты: «целая плеяда защитников», события, происходящие «чудесным образом», подсудимый как «решительное должностное лицо». Привлечённый лингвист дал заключение о высокой вероятности ИИ-генерации отдельных фрагментов:
…некоторые фрагменты приговора не были написаны и не были осмыслены судьей лично, а могли быть включены механически, без реального анализа и внутреннего убеждения, что свидетельствует о том, что приговор суда составлен с использованием технологий искусственного интеллекта.
Важная оговорка: использование судом ИИ не доказано и было отвергнуто вышестоящими инстанциями — апелляция и кассация (Определение Четвёртого кассационного суда общей юрисдикции по делу № 77-594/2026 от 03.03.2026 года) оставили приговор в силе, указав, что «выбранная стилистика не влияет на законность решения». Поэтому подавать этот случай следует именно как спор и подозрение, а не как установленный факт. Но сам по себе он показателен: стилистика акта стала самостоятельным доводом жалобы — то, чего процессуальная практика ещё пять лет назад не знала.
Позиция Верховного Суда РФ
21.05.2026 года принято Постановление Пленума ВС РФ № 15 «О подготовке гражданских дел к судебному разбирательству». Его пункт 42 впервые вводит процессуальное правило: сторона, представляющая сведения о фактах, полученные с использованием технологий искусственного интеллекта, обязана уведомить об этом суд. Мотив простой — ИИ склонен «выдумывать прецеденты» и искажать факты,.
Кроме того, 27.05.2026 Председатель ВС РФ Игорь Краснов поручил провести первое в масштабах страны обобщение судебной практики по делам, связанным с ИИ, — от дипфейков и защиты деловой репутации до обжалования актов, принятых с использованием ИИ судьёй. Но это поручение, а не готовый документ. По состоянию на 24.07.2026 года обзор не опубликован, а конкретный срок его выхода официально не назывался.
Будем надеяться, что предстоящий обзор даст больше понимания не только в отношении обязанности сторон судебного процесса, но и в части подхода суда при оценке доказательств и формировании судебного акта.
Что делать юристу, который спорит не с оппонентом, а с судом
Пока обзор ВС РФ в пути, защищаться приходится имеющимися средствами. Несколько практических ориентиров.
Фиксируйте «маркеры» ИИ. Ссылки на судебные акты, которых нет в КАД или ГАС «Правосудие»; «цитаты», не совпадающие с текстом реальных решений; несуществующие пункты и редакции статей; нехарактерная стилистика и присказки вместо норм. Каждый такой маркер — повод для процессуального довода.
Проверяйте каждую ссылку оппонента. Возьмите за правило открывать карточку каждого приводимого противной стороной дела. Обнаружив выдуманную практику, заявляйте об этом прямо. Как показало дело № А27-7831/2025 показало, что суд готов реагировать штрафом за неуважение к суду.
Ссылайтесь на п. 42 Постановления Пленума ВС РФ № 15 от 21.05.2026 года. Если сведения оппонента похожи на сгенерированные, требуйте раскрытия использования ИИ и достоверности источников — теперь для этого есть прямое основание.
Используйте проверенные сервисы и источники. Если в подготовке собственных процессуальных документов и позиции по делу используется нейросеть, то все ее доводы должны быть проверены, а еще удобнее — использовать ИИ, который сразу базируется на существующей судебной практике, а не выдумывает ее или иные аргументы.
Отделяйте ошибку от стилистики. Ейский кейс напоминает: сам по себе «странный» слог решение не отменяет. Бить нужно не по стилю, а по процессуальной ошибке, которая за ним стоит, — как в примере с астрентом, где неверно определён период начисления.
Готовьте жалобу по существу. Когда ошибку допустил сам суд, довод «решение содержит признаки некритичного использования ИИ» усиливает, но не заменяет классические основания: несоответствие выводов обстоятельствам дела и нарушение норм права. Первым должно идти второе.
А как с этим боретесь вы?
Технологии в правосудии — это уже не будущее, а текущая реальность, к которой процессуальные инструменты только приспосабливаются. Вопрос не в том, использовать ли ИИ, а в том, кто и как отвечает за его ошибки. И пока Верховный Суд готовит обобщение практики, ответы во многом формируем мы — практикующие юристы, каждый в своём деле.
Поэтому вопрос к коллегам. Сталкивались ли вы с судебными актами или процессуальными документами, за которыми, по вашим ощущениям, стоит нейросеть? Как вы это выявляете и как оспариваете? Делитесь наблюдениями и своими примерами.