Ранее суды посчитали, что должник передал долю своей матери с целью вывода активов до возникновения субсидиарной ответственности. В результате мать была обязана выплатить 15,5 млн рублей — стоимость подаренной доли в недвижимости.
Фабула дела
Аркадий Бриш и его мать Диана Княжицкая с 1993 года являлись сособственниками квартиры в Москве. В июне 2018 года Бриш подарил матери свою половину, а в сентябре того же года был зарегистрирован переход права собственности.
В сентябре 2018 года в отношении ООО «Москаппроект», где Бриш занимал должность руководителя, было возбуждено дело о банкротстве. В мае 2021 года суд привлек его к субсидиарной ответственности на сумму 27 млн рублей за непередачу документации.
В июне 2021 года Княжицкая продала квартиру третьим лицам за 31 млн рублей. В 2024 году было возбуждено дело о личном банкротстве Аркадия Бриша. Финансовый управляющий Инна Михайлова в июле 2025 года оспорила договор дарения, сославшись на злоупотребление правом (статьи 10, 168 и 170 ГК РФ).
Позиция нижестоящих судов
Суд первой инстанции признал сделку недействительной. Судебная коллегия указала, что на момент дарения Бриш уже знал о значительной задолженности компании и признаках ее неплатежеспособности. Дарение доли безвозмездно и лишило должника имущества при наличии обязательств перед кредиторами.
Апелляция и кассация поддержали выводы первой инстанции, отметив, что сделка была совершена до возбуждения дела о банкротстве самого Бриша, но после возникновения признаков неплатежеспособности ООО «Москаппроект». Суды посчитали, что вывод актива уменьшил конкурсную массу. Поскольку вернуть квартиру в натуре было невозможно (она продана), суды обязали Княжицкую выплатить 15,5 млн рублей.
Решение Верховного суда
Судья Елена Борисова передала материалы дела в Экономколлегию ВС РФ. Суд указал, что спорная доля подлежала защите как единственное жилье должника. Применение исполнительского иммунитета гарантирует должнику условия для нормальной жизни.
Верховный суд отметил, что само по себе распоряжение единственным жильем не означает автоматического отказа от иммунитета. Следовательно, кредитору не мог быть причинен вред, так как даже при отсутствии сделки это имущество не могло бы быть реализовано в конкурсную массу.
Значение для практики
Адвокат Екатерина Худова, представлявшая интересы матери должника, отмечает важность разграничения специальных оснований оспаривания сделок по закону о банкротстве и общегражданских норм.
Сделка была совершена в 2018 году, а дело о личном банкротстве возбуждено только в 2024 году. То есть договор находился за пределами трехлетнего периода подозрительности. Финансовый управляющий оспаривал его по статьям 10 и 168 ГК РФ. Применение общих норм не должно превращаться в способ преодоления специальных сроков, если не доказаны самостоятельные основания недействительности.
По словам эксперта, выход сделки за пределы периода подозрительности не компенсируется автоматической ссылкой на злоупотребление правом только из-за последующего банкротства должника. Верховный суд подтвердил, что исполнительский иммунитет и отсутствие вреда кредиторам являются вескими основаниями для сохранения сделки дарения.