Автор: Писатель
Он указал, какое поведение должника недопустимо для освобождения его от исполнения требований кредиторовВерховный Суд вынес Определение № 305-ЭС18-6446(3) по делу № А40-154961/2016, в котором описано поведение гражданина-банкрота, недопустимое для освобождения его от дальнейшего исполнения требований кредиторов.
В сентябре 2011 г. Игорь Севрюков поручился за исполнение ООО «Стройинновация» кредитных обязательств перед АО «Коммерческий банк “РосинтерБанк”». Впоследствии долг был переведен на ЗАО «Лада Инжиниринг Инвест Компани», а требования по кредитному договору и обеспечивающим его обязательствам банк передал ООО «Стройпроект».
Кроме того, Игорь Севрюков также выдавал поручительства компании Венерабл Холдинг Лимитед за исполнение обществами «М-Промсервис Апрелевка», «Лада Инжиниринг Инвест Компания» и «Дилере Моторс» их обязательств по уплате арендных платежей. В середине марта 2013 г. суд взыскал в пользу иностранной компании с Игоря Севрюкова как с поручителя задолженность по арендной плате в 2,9 млн и 2,2 млн долл. США, 14,4 млн и 8,2 млн руб. соответственно, а также пени за просрочку этой платы (определения Мосгорсуда по делам № 11-5057/13 и № 11-9452/13). Впоследствии Венерабл Холдинг Лимитед уступила по 50% требований к Игорю Севрюкову ООО «Центр правовой поддержки бизнеса – эффективные решения» и П. Казарезу.
В августе 2013 г. Игорь Севрюков продал своему сыну Артему Севрюкову 100% долей в уставных капиталах обществ «Диверс Моторс Авто», «Диверс Моторс-Холдинг», «Диверс Моторс-Центр» за 30 тыс. руб., 11 тыс. руб. и 11 тыс. руб. соответственно. В апреле 2016 г. суд взыскал с Игоря Севрюкова в пользу общества «Стройпроект» свыше 138,2 млн руб. задолженности по обязательствам, вытекающим из заемных правоотношений (решение по делу № 2-3705/2016). В середине августа 2016 г. по заявлению «Стройпроекта» было возбуждено дело № А40-154961/2016 о банкротстве Игоря Севрюкова, в конце марта 2017 г. была открыта процедура реализации имущества должника.
В третью очередь реестра требований кредиторов помимо прочих включены требования следующих лиц: Леонида Харченко в 576,3 млн руб. (основной долг по возврату займа), 51,1 млн руб. (проценты за пользование займом), 32,3 млн руб. (штрафные санкции); общества «Центр правовой поддержки бизнеса – эффективные решения» в 319,6 млн руб. (основной долг), 33,8 млн руб. (штрафные санкции), 60 тыс. руб. (госпошлина); Олега Ибрагимова в 60,8 млн руб. (долг по возврату займа, предоставленного 25 апреля 2002 г.); ПАО «Промсвязьбанк» в 147,3 млн руб. основного долга. Обязательства должника преимущественно связаны с займами, а также выдачей личных поручительств по обязательствам коммерческих организаций, финансово-хозяйственную деятельность которых он контролировал («Стройинновация», «Лада Инжиниринг Инвест Компани», «Диверс Моторс Восток», «М-Промсервис Апрелевка»). Кроме того, в реестр требований кредиторов должника вошло требование о взыскании 14,5 млн руб. с Игоря Севрюкова как лица, контролировавшего «Лада Инжиниринг Инвест Компани» и причинившего ему убытки.
В ходе процедуры банкротства Игорь Севрюков не передал добровольно финансовому управляющему документацию о своем имущественном положении и материальные ценности, поэтому последний истребовал их в судебном порядке. В этом банкротном деле суд признал недействительным на основе ст. 10 и 168 ГК РФ отчуждение должником своему сыну долей в уставных капиталах хозобществ. Соответствующие ДКП суд квалифицировал как притворные сделки, а прикрываемое ими дарение – сделкой, совершенной во вред кредиторам при наличии у должника признаков неплатежеспособности (определение АСГМ от 23 октября 2018 г.).
По результатам проведения банкротных процедур размер реестра требований кредиторов превысил 1,6 млрд руб., за реестром были учтены требования на 37,7 млн руб. За счет реализации имущества должника погашено требований на 4,7 млн руб. Далее финансовый управляющий пришел к выводу о невозможности восстановления платежеспособности должника и об отсутствии признаков преднамеренного или фиктивного банкротства. 29 ноября 2023 г. он обратился в суд с заявлением о завершении процедуры реализации имущества гражданина и освобождении Игоря Севрюкова от дальнейшего исполнения требований кредиторов.
Суд завершил процедуру реализации имущества должника, но не освободил его от дальнейшего исполнения требований кредиторов со ссылкой на то, что Игорь Севрюков не содействовал финансовому управляющему в проведении банкротных процедур, так как он не передал документацию, содержащую сведения о материальном положении, материальные и иные ценности. Соответствующее требование суда об этом исполнено должником лишь частично в 2019 г.
Далее апелляция отменила определение нижестоящего суда в части отказа в освобождении должника от дальнейшего исполнения обязательств, кассация поддержала такую позицию. Обе инстанции указали на отсутствие доказательств недобросовестного поведения должника как при возникновении у него обязательств, так и в ходе процедур банкротства. Суды сочли, что должник предоставил всю имеющуюся у него информацию о себе и составе своего имущества. Конкретного перечня истребованных у него документов не было, а отсутствие прочей документации не повлияло негативно на формирование конкурсной массы.
Андрей Каменев (правопреемник кредитора Леонида Харченко) обратился в ВС с кассационной жалобой, однако ему было отказано в передаче ее для рассмотрения по существу. Он обжаловал этот отказ, и зампредседателя Верховного Суда Юрий Иваненко посчитал доводы кассатора обоснованными и передал жалобу на рассмотрение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ.
В судебном заседании Экономоколлегии представители Андрея Каменева и «Банка ПСБ» поддержали доводы, изложенные в кассационной жалобе, со ссылкой на то, что после предъявления кредиторами требований к Игорю Севрюкову он безвозмездно передал свое имущество сыну, во время банкротства не сотрудничал с финансовым управляющим, передал документы о сделках только тогда, когда истекли сроки оспаривания, неоднократно выезжал за границу, не раскрыв при этом источник средств на эти поездки, кроме того, в период своей трудоспособности Игорь Севрюков не предпринимал попыток трудоустроиться и выплачивать долги за счет зарплаты. Поведение должника повлекло затягивание процедуры его банкротства, которая длилась более восьми лет.
Изучив материалы спора и доводы сторон, Экономколлегия напомнила, что завершение расчетов с кредиторами в процедурах судебного банкротства или завершение процедуры внесудебного банкротства гражданина освобождает гражданина-банкрота от дальнейшего исполнения требований кредиторов и от их последующих правопритязаний. Однако процедура банкротства не предназначена для необоснованного ухода должника от ответственности и незаконного прекращения долговых обязательств. Если должник при возникновении или исполнении обязательств, на которых конкурсный кредитор основывал требование, действовал незаконно, то эти обстоятельства также лишают должника права на освобождение от долгов.
В рассматриваемом случае, как заметил ВС, Игорь Севрюков добровольно не исполнял принятые на себя обязательства поручителя, а после принятых в 2013 г. судебных решений о взыскании с него значительных денежных сумм он безвозмездно передал своему сыну принадлежащие ему хозобщества. Впоследствии суд установил, что совершением этой сделки должник намеревался причинить вред своим кредиторам, в связи с чем признал ее недействительной. Факт заключения подобной сделки указывал на намерение Игоря Севрюкова скрыть свое имущество от правопритязаний кредиторов. Такие действия не отвечают стандарту поведения добросовестного должника, стремящегося надлежаще исполнить свои обязательства.
Верховный Суд посчитал несостоятельным довод представителя должника о том, что стоимость подаренных сыну обществ равна нулю, а поэтому последствия сделки не имели значения для кредиторов, так как он основан на сведениях о цене обществ не на август 2013 г., когда состоялась сделка, а на значительно более позднюю дату. Кроме того, этот довод противоречит вступившему в законную силу судебному акту, которым сделки признаны недействительными как вредоносные.
Во время проведения банкротных процедур Игорь Севрюков неоднократно выезжал за границу, что объективно требовало значительных денежных средств. Очевидно, указал ВС, что гражданин, находящийся в состоянии неплатежеспособности, не может позволить себе такие расходы. Убедительных доводов и доказательств, указывающих на источники финансирования этих поездок, должник не представил. Эти обстоятельства подтверждают обоснованность предположений кассатора о сокрытии Игорем Севрюковым от кредиторов денежных средств или иных материальных ценностей, за счет которых можно было бы погасить задолженность, т.е. о его недобросовестном поведении.
Вопреки доводам представителя Игоря Севрюкова, арбитражный суд, допуская выезд должника за границу, в определении от 22 октября 2020 г. не решал вопрос об источниках финансирования этих поездок. Должник не передал добровольно финансовому управляющему документы, характеризующие его материальное положение, а также материальные и иные ценности. «Поведение должника в этой части является добросовестным, если он самостоятельно и оперативно раскрывает перед финансовым управляющим и кредиторами информацию о своем материальном положении, не требуя судебного принуждения, чего в данном случае не произошло», – подчеркнул ВС.
Освобождая Игоря Севрюкова от исполнения обязательств перед кредиторами, апелляция и окружной суд не учли указанные существенные обстоятельства в их совокупности. Такое поведение должника не может признаваться добросовестным, и, как следствие, нет оснований для применения п. 3 ст. 213.28 Закона о банкротстве. В связи с этим Верховный Суд отменил постановление апелляции и кассации, оставив в силе определение первой инстанции.
Адвокат МКА «СЕД ЛЕКС» Надежда Белоусова полагает, что Верховным Судом сформулирована ключевая правовая позиция, уточняющая пределы применения института освобождения гражданина от обязательств после завершения процедуры банкротства. «Суд окончательно подтвердил, что освобождение от долгов не является автоматическим результатом завершения процедуры реализации имущества. Такое освобождение допустимо лишь в отношении добросовестного должника, а системное недобросовестное поведение, выражающееся в выводе активов, сокрытии информации и препятствовании процедуре, служит безусловным основанием для отказа в списании долгов, даже если конкурсная масса полностью реализована. ВС подчеркнул, что процедура банкротства не предназначена для необоснованного ухода от ответственности и незаконного прекращения долговых обязательств. Освобождение от долгов – это исключительная мера, доступная только честному должнику, который, оказавшись в затруднительном положении без умысла, всемерно сотрудничает с управляющим и кредиторами для поиска имущества и соразмерного удовлетворения их требований. Поскольку в действиях Игоря Севрюкова усмотрена системная недобросовестность как при возникновении обязательств, так и в ходе процедуры, оснований для применения п. 3 ст. 213.28 Закона о банкротстве у судов не имелось», – заметила она.
Значение этого определения ВС для судебной практики, по мнению эксперта, состоит в следующем: для судов, рассматривающих ходатайства об освобождении от обязательств, оно служит важным ориентиром, устанавливающим, что вывод о недобросовестности должника может и должен делаться на основании совокупности фактов, включая совершенные до банкротства вредоносные сделки, пассивное поведение в процедуре и обстоятельства, указывающие на сокрытие активов. «Для финансовых управляющих определение Суда является руководством к действию по активному документированию любых проявлений недобросовестности должника. Для самих граждан-должников это прямое указание на то, что злоупотребления и пассивность в процессе банкротства лишают их главной цели – возможности получить “чистый лист”. Тем самым ВС укрепляет баланс интересов, не позволяя использовать институт банкротства в качестве инструмента для уклонения от исполнения обязанностей, возникших вследствие недобросовестного поведения», – подчеркнула Надежда Белоусова.
Управляющий партнер юридической компании «Замалаев, Стороженко и партнеры», арбитражный управляющий Павел Замалаев особо отметил упорство кассатора, который после отказа в марте 2025 г. в передаче его жалобы на рассмотрение в Экономколлегию ВС РФ не сдался, а решил идти до конца. «Он написал четыре жалобы на имя заместителя председателя ВС РФ, и последняя оказалась успешной: дело было передано на рассмотрение в Коллегию. После выхода в июне 2025 г. Обзора судебной практики по делам о банкротстве граждан многие были удивлены вошедшим в обзор делом – п. 58, в котором Президиум ВС допустил возможность освобождения должника от исполнения обязательств, возникших в связи с причиненными убытками или субсидиарной ответственностью в деле о банкротстве. Казалось, что это начало тренда на освобождение граждан-банкротов от обязательств, так или иначе связанных с ведением бизнеса. И если с “потребительским банкротством”, предполагающим необходимость предоставления второго шанса гражданину, все понятно, то с банкротством предпринимательским, представляется, должна работать другая логика: обязательства должны исполняться», – напомнил он.
Как полагает эксперт, ВС возвращает правоприменителя к норме, согласно которой в предпринимательском банкротстве максимально возможное погашение требований кредиторов – основная цель. «Если при реестре требований кредиторов в 1,6 млрд руб. погашено требований лишь на 4,7 млн руб. – 0,28%, да еще и должник активно избавлялся от активов после предъявления кредиторами к нему требований, то освобождение должника от исполнения обязательств в дальнейшем является несправедливым. Суд справедливо указал на то, что процедура банкротства не предназначена для необоснованного ухода от ответственности и незаконного прекращения долговых обязательств. Полагаю, что соответствующий судебный акт, вынесенный в результате упорства кредиторов, послужит в дальнейшем ориентиром для нижестоящих инстанций и поспособствует защите прав кредиторов», – резюмировал Павел Замалаев.
